![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Морда буден
Как одна бабуля двух прокуроров провела
Жили-были мать с сыном: бабушка лет семидесяти и мужик лет пятидесяти. Оба на инвалидности, оба попивают, а, выпив, ссорятся. Однажды вызывает бабушка полицию: "Cын в моей спальне марихуану курит, я у него отобрала сигарету, так он руку мне вывернул!" Сын: "А чего она со своим бойфрендом всю квартиру загадили? Я ответственный квартиросъемщик, я ему говорю, он меня посылает по матушке, а она только и знает, что ему глазки строить и поддакивать!"
Покачали головой полицейские, посмотрели усталыми мудрыми глазами, и забрали сына.
Бабушка забегала: "Ой, а как же он в тюрьме, ему лекарства принимать надо, и операция скоро назначена! Ой, выпустите мою кровиночку под залог! Тока мне залог платить нечем..."
Делать нечего, отправились мы с ней в вышестоящий суд, поругались, и выцарапали сына их тюрьмы за так, однако с условием, чтобы с бабкой контакта не поддерживал и переехал куда-нибудь, пока идет дело.
Сын вышел тихий, трезвый. Лекарства ест, операцию сделал. Переехал к приятелю. Бабушке цветы по почте посылает.
Тем временем, назначили дату суда. Если бабушка в суд не явится, дело закроют, потому что она основной свидетель обвинения. Если бабушка явится, и прокурор затащит ее давать показания, на основании ее показаний сын может загреметь в тюрьму года на три. А мнения ее никто не спросит - если она физически окажется в суде, то показания из нее просто, заморочив, вытрясут, я такое видал.
Бабка к тому времени сердцем отошла, говорит: "Нет моего согласия показания давать, не пойду! Он меня не бил, а бил только моего бойфренда - так и правильно делал, он как выпьет, такой вредный становится. А я сама сына, конечно била, случалось, ну так я мать, надо же его воспитывать!"
Сидим в ус не дуем, ждем суда.
А дело тем временем от наших прокурорят перешло к департаменту по защите стариков (оказалось, есть такое ведомство.) И вот, является в суд милая, но суровая дама, и берет дело в свои руки. Дозванивается бабушке, запугивает ее так называемым bench warrant (приказ, по которому человека, который нужен в качестве свидетеля, могут силой привести в суд) - велит явиться. Бабка бе-ме, нездорова, мол, не хочу против сына показывать, да чего вы все пристали - но дама, как учил великий Овидий, действует по принципу gutta cavat lapidem non vi sed saepe cadendo: звонит ей три раза на день, детективов посылает, адвокатов-жертвозащитников, показания снимать. Плачет старушка, а делать нечего, система запущена.
Ближе к судебному дню на бедную бабушку устроили форменную охоту: детектив дежурит у подъезда, в госпитале всех предупредили, в daycare для стариков, куда бабушка ежедневно ходила, посадили кого-то, чтобы перехватить, в доме ее сестры засаду устроили - вдруг туда подастся...
Приходит день суда - нет старушки. Прокурорственная дама к судье с ножом к горлу: "Отложите слушанье, дайте время - бабка пропала! Ни в госпитале, ни в квартире, нигде нет, а вдруг что случилось!"
Я говорю: "Что значит - "пропала"? Если вы боитесь, что с ней что-то случилось, хотите - заводите дело о поиске, а не хотите - не морочьте голову, у вас нет свидетеля, а за отсутствием ключевого свидетеля, как положено по закону, наше дело должно быть закрыто."
Судья зубами скрипит, не любит такие дела закрывать. Правильно, в общем - стариков защищать надо. Ладно, говорит, даю прокурорам неделю, если бабки не найдут - дело закрываю. Через неделю чтоб все явились пред светлые судейские очи, с бабкой или без оной, и доложили ситуацию.
Выходим. Отвожу сына в сторону: "Слушай, ты сам-то знаешь где бабка?"
А он перепуганный: "А я откуда знаю, мне ж переехать велели и не звонить! Я и не звоню. Ой, а вдруг что случилось, ей уже за семьдесят, а у нее сердце, почки, печень и бойфренд!"
Ладно, верю. Я-то знаю, где она. В domestic violence shelter (приюте для жертв домашнего насилия. У нас есть заведения, обычно организованные на благотворительные средства, где всякого рода обиженные людям можно скрыться, если им страшно оставаться дома). Старушка, ничтоже сумняшеся, пришла туда и сказала: люди, которые желают зла моему сыну, изводят меня телефонными звонками (святая правда - адвокатов-жертвозащитник и детектив ей телефон оборвали), у моего подъезда дежурит человек днем и ночью (святая правда - специальный детектив для доставки бабки в суд), я боюсь их, и мне нужно скрыться на время, пока это не уляжется. Впишите меня на недельку, а? Медицинская страховка платит.
Конечно, бабуся, сказала милая девушка-волонтер на входе, заполни анкету, вот тебе ключ от пятнадцатой комнаты, обед в час, ужин в семь, после девяти на улицу не соваться...
Сама додумалась, ушлая бабка, и угадайте, кому первому она оттуда позвонила. "Ой, дочка, ты оболтуса моего из тюрьмы вытащила, ты юрист, так ты мне скажи: могу я тут из шелтера в интернет ходить, или меня засекут? А в суд не пойду, пусть так и знают! Что это такое - меня из собственного дома выставили! Шиш им, а не суд!"
Закрыли дело, чего уж там. Потому и рассказываю.
Жили-были мать с сыном: бабушка лет семидесяти и мужик лет пятидесяти. Оба на инвалидности, оба попивают, а, выпив, ссорятся. Однажды вызывает бабушка полицию: "Cын в моей спальне марихуану курит, я у него отобрала сигарету, так он руку мне вывернул!" Сын: "А чего она со своим бойфрендом всю квартиру загадили? Я ответственный квартиросъемщик, я ему говорю, он меня посылает по матушке, а она только и знает, что ему глазки строить и поддакивать!"
Покачали головой полицейские, посмотрели усталыми мудрыми глазами, и забрали сына.
Бабушка забегала: "Ой, а как же он в тюрьме, ему лекарства принимать надо, и операция скоро назначена! Ой, выпустите мою кровиночку под залог! Тока мне залог платить нечем..."
Делать нечего, отправились мы с ней в вышестоящий суд, поругались, и выцарапали сына их тюрьмы за так, однако с условием, чтобы с бабкой контакта не поддерживал и переехал куда-нибудь, пока идет дело.
Сын вышел тихий, трезвый. Лекарства ест, операцию сделал. Переехал к приятелю. Бабушке цветы по почте посылает.
Тем временем, назначили дату суда. Если бабушка в суд не явится, дело закроют, потому что она основной свидетель обвинения. Если бабушка явится, и прокурор затащит ее давать показания, на основании ее показаний сын может загреметь в тюрьму года на три. А мнения ее никто не спросит - если она физически окажется в суде, то показания из нее просто, заморочив, вытрясут, я такое видал.
Бабка к тому времени сердцем отошла, говорит: "Нет моего согласия показания давать, не пойду! Он меня не бил, а бил только моего бойфренда - так и правильно делал, он как выпьет, такой вредный становится. А я сама сына, конечно била, случалось, ну так я мать, надо же его воспитывать!"
Сидим в ус не дуем, ждем суда.
А дело тем временем от наших прокурорят перешло к департаменту по защите стариков (оказалось, есть такое ведомство.) И вот, является в суд милая, но суровая дама, и берет дело в свои руки. Дозванивается бабушке, запугивает ее так называемым bench warrant (приказ, по которому человека, который нужен в качестве свидетеля, могут силой привести в суд) - велит явиться. Бабка бе-ме, нездорова, мол, не хочу против сына показывать, да чего вы все пристали - но дама, как учил великий Овидий, действует по принципу gutta cavat lapidem non vi sed saepe cadendo: звонит ей три раза на день, детективов посылает, адвокатов-жертвозащитников, показания снимать. Плачет старушка, а делать нечего, система запущена.
Ближе к судебному дню на бедную бабушку устроили форменную охоту: детектив дежурит у подъезда, в госпитале всех предупредили, в daycare для стариков, куда бабушка ежедневно ходила, посадили кого-то, чтобы перехватить, в доме ее сестры засаду устроили - вдруг туда подастся...
Приходит день суда - нет старушки. Прокурорственная дама к судье с ножом к горлу: "Отложите слушанье, дайте время - бабка пропала! Ни в госпитале, ни в квартире, нигде нет, а вдруг что случилось!"
Я говорю: "Что значит - "пропала"? Если вы боитесь, что с ней что-то случилось, хотите - заводите дело о поиске, а не хотите - не морочьте голову, у вас нет свидетеля, а за отсутствием ключевого свидетеля, как положено по закону, наше дело должно быть закрыто."
Судья зубами скрипит, не любит такие дела закрывать. Правильно, в общем - стариков защищать надо. Ладно, говорит, даю прокурорам неделю, если бабки не найдут - дело закрываю. Через неделю чтоб все явились пред светлые судейские очи, с бабкой или без оной, и доложили ситуацию.
Выходим. Отвожу сына в сторону: "Слушай, ты сам-то знаешь где бабка?"
А он перепуганный: "А я откуда знаю, мне ж переехать велели и не звонить! Я и не звоню. Ой, а вдруг что случилось, ей уже за семьдесят, а у нее сердце, почки, печень и бойфренд!"
Ладно, верю. Я-то знаю, где она. В domestic violence shelter (приюте для жертв домашнего насилия. У нас есть заведения, обычно организованные на благотворительные средства, где всякого рода обиженные людям можно скрыться, если им страшно оставаться дома). Старушка, ничтоже сумняшеся, пришла туда и сказала: люди, которые желают зла моему сыну, изводят меня телефонными звонками (святая правда - адвокатов-жертвозащитник и детектив ей телефон оборвали), у моего подъезда дежурит человек днем и ночью (святая правда - специальный детектив для доставки бабки в суд), я боюсь их, и мне нужно скрыться на время, пока это не уляжется. Впишите меня на недельку, а? Медицинская страховка платит.
Конечно, бабуся, сказала милая девушка-волонтер на входе, заполни анкету, вот тебе ключ от пятнадцатой комнаты, обед в час, ужин в семь, после девяти на улицу не соваться...
Сама додумалась, ушлая бабка, и угадайте, кому первому она оттуда позвонила. "Ой, дочка, ты оболтуса моего из тюрьмы вытащила, ты юрист, так ты мне скажи: могу я тут из шелтера в интернет ходить, или меня засекут? А в суд не пойду, пусть так и знают! Что это такое - меня из собственного дома выставили! Шиш им, а не суд!"
Закрыли дело, чего уж там. Потому и рассказываю.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Page 1 of 2