У нас снова ночевала Саре. Детеныш несколько подрос, его очень мило остригли.
Саре, надо сказать, имеет обыкновение подыматься часов около шести утра, в отличие от вашего покорного, которого в выходные раньше полудесятого из постели только землетрясением вытряхнешь.
Завтракаем.
- Ты чего Леонидыча с дивана спихивала в семь утра? - Воспитываю я детеныша. - Ты лучше меня буди, а не его, ему-то работать!
- Утром я к тебе приходива! - С упреком говорит Саре. - А ты меня выгнава!
- Что? - с ужасом говорю я. - Когда?
И вспоминаю, что часов около восьми разлепил я глаза оттого, что в них хлестал невероятной силы солнечный поток. В заливающем комнату свете стоял ангел. Но не дух с крыльями, а дитя, каких рисуют на рождественских открытках: маленький, коротко стриженый, в светлой рубашечке, - и,как и положено ангелу с открыток, приветственно махал мне рукой. Я, натурально, перекрестил его, сказал "dona nobis requiem!", перевернулся на другой бок и уснул обратно.
Бедная Саре:)