Ух, ты, говорящая рыба!

Эпиграф:
"Ирч! - коротко шепнул ему эльф и забросил на талан свернутую лестницу"


Ой, чё было(c).

Дежурю, пришел в lockup на предмет личинок, точнее личинки. У нас теперь строго, нет, чтобы свести клиента вниз и дать поговорить с юристом в загородке - недавно кто-то там кого-то вечером во ржи уж не знаю, что именно, а только больше туда не пускают, и таскаешься наверх каждый раз. Хоть прям носи в портфеле гантелину - и можно в спортзал не ходить.
Одна беда - времени в обрез. Надо все время быть одновременно в двух местах. Просто-таки назревает необходимость заняться разработкой корпускулярно-волновой теории публичных адвокатов. Посылка первая: местонахождение адвоката в суде, как и местонахождение электрона в пространстве, определяется по месту наибольшей плотности облака...
Короче, атмосферу представляете себе.

Выговорил я у клерка пять минут, прибегаю наверх, предъявляю охраннику предъяву. Он морщится:
- Первая клетка налево твой...ээ... в общем, сама увидишь.
Прохожу к клетке. А там...

Джексоновского Властелина Колец все видели? Помните, у Сарумана из жидкой грязюки выцарапывалось такое... большое, коричневое, оскаленное... ревело еще, как атомоход в полярном тумане...

В общем, оно там и стоит. По пояс обнаженное. Огромная черная фигура, рельефы мышц и висящее на четыре стороны пузо. Чресла едва прикрыты. Плоская губа подобрана, поблескивают острые клыки. Поблескивают полузакрытые глаза. Откуда-то из-под брыльев раздается негромкий сдержанный рык - так погрохатывает, собираясь, гроза. Ручищи на решетке заставляют сомневаться в прочности прутьев.
- Здорово, - говорю, - я дежурный, давай рассказывай.
Орк медленно, царственным жестом воздевает руки над обнаженным торсом:
- Look at me!
(Взгляни на меня!)
Гляжу. Сияющая глянцем кожа. Редкий жесткий волос на морде. Слюна пеной застыла в углах рта. Черный лук такому - ни один Боромир не уйдет...
Неожиданно орк бросается к окошку в решетке, плоский нос непрестанно подергивается, принюхивается, глазки блестят настороженно... Потом он снова разгибается.
- Am I a man, or a woman?
(Мужчина я или женщина?)
Псих ты, или прикидываешься.
- С точки зрения покражи пива из супермаркета с последующим плеванием в морду кассира, в котором тебя обвиняют, - говорю, - мужчина ты или женщина - это решительно барабаново. Рассказывай давай, чего было.
Орк, помедлив, ссутуливается. В глазах его тусклое пламя, ноздри словно бы живут своей жизнью, кончик серого сухого языка вылез и подергивается.
Он медленно склоняется к окошку и выдыхает свистящим шепотом:
- День. Я вышел днем... был свет... я видел вещи... я видел людей...
- Отлично. Что именно произошло в магазине?
- Я вижу вещи. Я чую, - продолжает он, страстно и убедительно. - Я чую многое... Твои одежды... взгляни на свои одежды...
Да елки-палки, одежды как одежды. Пятно белое на штанине - младенец какой-то четверть часа назад мягкой лапкой в коридоре ухватил, надо сходить отмыть. Штаны эти самые могли быть лучше выглажены, положим. Манжет замялся, сейчас расправим.
- Ну и чего?
- Я чую! Твои черные одежды пахнут кровью! - Рычит орк.
- Еще бы им не пахнуть, - рычу я в ответ, - я стираю их в крови христианских младенцев, которых ем! Что в магазине случилось, мать твою сырую землю? Полчетвертого уже! Счас судья уйдет - будешь со своей полуголой задницей наперевес в холодной каталажке ночевать!
Охранник за своей загородкой, внимая нашей беседе, давно сполз под стол и жестами подзывает на бесплатное представление коллег.
Огрызаюсь и на него:
- Я тебе дам конфиденциальные переговоры подслушивать! Чего столпились? А ну гоните эту снагу вниз, в загородке договорим!

Да нечего там говорить. Куда его, такого, в суд? Да ни в жисть - а вот под усталые внимательные глаза судебных психиатров, на предмет определения правоспособности, это придется.
И откуда он только выкопался? Двадцать лет ни одного привода...