Этическая сила

Эпиграф: У некоторых публичных зданий и ворот попадаются загадочные надписи: "Здесь вообще воспрещается" (с) А.Ф. Кони, Мемуары

Я какое-то время назад обещал двум хорошим людям невнятный пост о пересечении адвокатской и общечеловеческой этики - а по сути дела, объяснение некоторых вещей, которые мне представлялись очевидными, а зря.
Это он.



Оговорюсь сразу:
1) Это рассказ не про юридическую этику, а про пересечение ее с общечеловеческой. Вещи довольно очевидные, коллегам наверняка будет неинтересно.
2) Этот пост в большей степени для вопросов в комментариях, чем для объяснений действующих принципов. Поэтому чур читать предыдущие ответы прежде, чем спрашивать - к тому же, в них информации окажется не меньше.
3) Юридическая этика на той стадии, где она примыкает к общечеловеческой, цепляет за живое немало народа. Дискуссии, посвященные общечеловеческой составляющей разговора, допустимы и приветствуются, но мнения предпочтительны обоснованные, и я заранее прошу прощения, что буду отвечать не в каждой нити.
4) Распространенные, но не соответствующие действительности в нашей правовой системе мнения "у эффективного адвоката этики нет и быть не может" и "адвокат должен делать для защиты клиента всё, что не запрещено законом" разобраны в подробностях здесь.

Что, собственно, делает в суде адвокат?
Человека вызывают в суд, где клерк предъявляет ему обвинение на основании полицейского протокола.
Бывают ситуации, когда прокурор говорит: ваша честь, мы не будем тратить времени на эту ерунду. Да, мужик попался за вождение без прав, но права он уже получил, мне продемонстрировал - пусть платит 150 долларов штрафа и катится ко всем чертям, дело заводить мы не будем. Судья дает мужику месяц на уплату штрафа, все довольны, и адвокат не нужен.
Бывает, что прокурор заявляет от имени штата (а уголовное право у нас - прерогатива штата), что собирается набрать достаточно доказательств, чтобы убедить шестерых присяжных, что этот человек действительно совершил это преступление. Иными словами, что дело принято к производству.
Поскольку человек по умолчанию считается невиновным, предполагается, что ему есть, что возразить, и тут подключается адвокат.

Заинтересован ли уголовный адвокат в том, чтобы клиента признали невиновным?
Финансово - нет: существует этическое правило, согласно которому в семейных и уголовных делах прямо запрещено ставить размер гонорара в зависимости от исхода дела.
С точки зрения репутации - в какой-то степени, хотя репутация адвоката, как в адвокатском сообществе так и среди клиентов, складывается не только из череды побед, а еще из целой кучи других вещей.
Лично - довольно часто, если человек, учитывая всю совокупность доказательств, производит впечатление невиновного.

Должен ли адвокат доказывать невиновность своего клиента?
Нет. Оная презюмируется.
Логика построения процесса такова, что если адвокат проследит, чтобы в процессе использовались только доказательства, собранные с соблюдением процессуальных норм и безо всяких плодов отравленного древа, то в конце концов возможны три ситуации:
1) Допустимых доказательств очевидным образом недостаточно для продолжения дела, и прокурор его (дело) закрывает.
2) Допустимых доказательств очевидным образом дофига, адвокат и клиент решают, что целесообразно признать вину, особенно если предложенная прокурором сделка лучше, чем то, что с осужденным сделает судья, если присяжные признают его виновным.
3) Доказательства по большей части опираются на показания свидетелей, как отнесутся к этим показаниям присяжные неочевидно, и дело доходит до собственно суда. Процент таких дел невелик: у меня, который считается crazy litigator, в суд с присяжными попадает не больше двух процентов всех дел, а обычно еще меньше. По нашему министерскому кодексу государственному адвокату для подтверждения статуса достаточно одного суда в год - это при четырех дежурных днях в месяц...
Так что восемьдесят процентов времени адвокат не столько защищает клиента, сколько разбирается. Чем детальнее разберешься, тем больше шансов, что не придется и судиться: как полицейские, так и прокуроры действуют обыкновенно в условиях некоторого цейтнота и изрядного раздолбайства, и им то и дело приходится указывать на соблюдение правил.

Понятно, что разбираясь в уголовном деле, скорее всего напорешься на кучу малоаппетитных подробностей.
Понятно также, что чем тупее и лживее клиент, тем больше шансов, что он окажется-таки перед судом, и адвокату придется пробовать на зуб прокурорские доказательства - то есть, в частности, подвергать сомнению достоверность предоставленных сертификатов, верность произведенных наблюдений и честность опрашиваемых свидетелей. Как именно это происходит, многие представляют себе из литературы и фильмов. Адвокат в этом процессе выглядит не ура: те, кто считают, что он, по сути, цепляется к симпатичным людям, пытаясь выгородить несимпатичного, не так уж неправы. Это, однако, как я и говорил выше, часть логики процесса, в той же мере часть процесса, в какой разрезание тела есть часть полостной операции. Человечество, которое немало знает уголовных правопорядков обходившихся без системы формальных доказательств, на данный момент своего развития, предпочло ситуацию, когда государство, обвиняющее человека в преступлении, вынуждено свое обвинение обосновывать.
Адвокат таким образом не защищает виноватого - виноватого на этой стадии нет. Он заставляет прокурора доказать, используя только адекватно добытые доказательства, что подсудимый виноват. Этот несложный факт, как выясняется, труднее всего объяснить третьим лицам.

Иные спрашивают, как это адвокату не отвратительно иметь дело с преступниками, зачастую рецидивистами, нередко виновными во множестве преступлений. Простите мне избитость этой аналогии, но вопрос сродни другому: "Да как же проктолог выдерживает весь день в задницах ковыряться!"
Ответ: кому противно, тот не иди в проктологи, иди в окулисты. Понятно, что людям с нервной душевной организацией лучше не заниматься непосредственным изучением кишечника, и не приближаться к уголовному праву. Точно так же понятно, что любой человек, случись у него геморрой или судебная повестка, будет рад знать, что найдутся люди, которые займутся им, несмотря на то обстоятельство, что геморрой у него от сидячего образа жизни (сам виноват!), а наркотики в его машине нашли потому что связался с дурной компанией (опять же, сам виноват.)

Иные спрашивают, не работает ли уголовный юрист на силы зла, если подзащитый наркодилер выходит на свободу за недостатком улик - он ведь пойдет дальше торговать. Отвечу: государство содержит целый штат специально обученных высокооплачиваемых наркополицейских, которые ничем другим не занимаются, кроме как пытаются грамотно подсечь наркодилера. Государство наше, по собственному его утверждению, предпочитает отпустить виноватого, а не засадить невиновного, и правила, которыми они должны руководствоваться полицейские, построены так, чтобы как можно сложнее было схватить на улице первого попавшегося человека и повысить таким образом раскрываемость. Все равно злоупотреблений дочерта. Но, по крайности, тенденция осмысленная.
Именно для того, чтобы полицейский не ломился в дом без ордера и не допрашивал человека, не предупредив, куда денет полученную информацию, на пути криво добытых доказательств должен стоять юрист с гнусной ухмылкой и сводом законов наперевес. Чем правильнее сработали полицейские, тем меньше у юриста шансов найти в деле дыру, и тем вероятнее, что преступник все же поплатится.

Короче: адвокат защиты с точки зрения свой функции вредоносен настолько же, как черные фигуры в шахматах. Мы - реверс судебной системы, без которого аверса, слава богу, более не существует.