Ничему не удивляться никогда не должен джентльмен

Теперь, когда дело давно закрыто, можно и рассказать.

Прихожу я однове на дежурство, отмечаюсь у офицера и шмыг в подвал за грузом. Суд тихий, день тихий: один горемыка с ордером на арест (штрафа своевременно не заплатил), другой с какой-то ерундой, явно речи нет о залоге; иду уже к выходу, а наперерез охранник:
- О, слушай, подбери еще одного, Джон Барлейкорн, в трешке сидит...
Иду к трешке. Никакого мистера Барлейкорна не наблюдаю, а вижу вместо этого симпатичнейшую смугляночку, которая напевает в задумчивости, прикрыв изящно накрашенные глаза и барабаня cложноманикюренными ноготками по решетке. Ворот кожаной куртки расстегнут, в небольшом декольте виднеется аккуратный вырез блузки, расходящейся на груди, волною ниспадают отлично выпрямленные и чуть тонированые волосы.
Мужики наши вечно путают, кого куда засунули, поэтому озираюсь. День, как сказано, тихий - все прочие камеры пусты, кроме тех двух бедолаг, которых я опросил уже...
- Эээ... Барлейкорн?- Робко говорю я девушке.
Та распахивает огромные влажные очи, взмахнув кукольными ресницами, и низким, за душу берущим контральто произносит:
- Йееес...
- Имя?
- Джоон... но я отзываюсь на Мэри, мэм!
Ну, Мэри так Мэри.
- Что, говорю, случилось, бедняжка? За что тебя арестовали?

И выясняется следующее.
Барлейкорн - трансгендер в переходном состоянии. Операция занимает три стадии, первая сделана. Иными словами, верхней частью тела это уже вполне Мэри, а нижней пока еще Джон. До окончания операции требуется еще какое-то время на препаратах и какое-то количество денег, завершение процесса ожидается через несколько месяцев если все будет хорошо.
К сожалению, поверх самоидентификационных сложностей в голове бедолаги есть некоторое количество неадеквата - поэтому, вчера утром на вопрос какого-то гуляки праздного: "Ты мужик или баба, йоу?" (гуляка явно что-то знал, потому что по внешности заподозрить и в голову не придет) Джономэри берет и на всю автобусную остановку, ввиду часа пик полную народа, с криком: "Смотри сам, придурок!" демонстрирует во всей красе результат недавней операции. В протоколе - показания двух полицейских, сподобившихся во всех деталях лицезреть. Такой протокол обычно - смерть делу; однако, как говорил ивано-франковец: "чем-то задним чую" засаду.

Иду в присутствие, выклянчиваю у прокуроров Зеленую Книгу (есть у нас такая, всегда на общем столе валяется - в ней все уголовные статьи Основных Законов штата с комментариями и основными прецедентами), углубляюсь в, и с интересом выясняю, что в преступлениях, связанных с публичным обнажением, к публичной демонстрации запрещены: для обоих полов - задница и те органы, что "служат для размножения и находятся впереди между ногами", а для женщин, к тому же, грудь.
Но Джон Барлейкорн еще покамест нифига не женщина, включительно по паспорту. Сталбыть, мужчина, сталбыть - состав преступления отсутствует.
Что я и заявляю с умным видом судье на залоговом слушании.
Дело не из тривиальных, прямо скажем. Судья, симпатичный старичок, чешет в затылке; выуживает собственный (в коже и золоте, не в пример нашему), список закона, и, полистав, признается, что понятия не имеет как такое с места в карьер трактовать. Прокуроренок тушуется и бежит за начальником: тот является, аки рыцарь к поединку, бряцая официальным приложением в трех томах с комментариями, но ничего актуального оттуда почерпнуть не удается ни ему, ни нам.
Чешем в репе все втроем. Судья, покряхтев, предлагает дать делу ход, а слушание ходатайства о прекращении провести установленным порядком: до того времени, как все мы прочитаем соответствующие прецеденты прицельно, а заинтересованные стороны подготовят меморандумы.
Тогда выпустите покамест подсудимое, взывает ваш покорный слуга. Это что же, пока вы дело разбираете, человеку в СИЗО тусоваться прикажете? А в мужском или в женском отделении, осмелюсь спросить - где от него меньше тревог охране будет?
Поменжевались прокуроры, и закрыли дело производством (прецедент им по-любому нафиг не сдался).

А мне про Барлейкорн рассказывали потом даунтаунские адвокаты: Мэриджон оказывается, довольно известная личность в китайском квартале (есть в нашей деревеньке такой аналог краснофонарного квартала) - зарабатывает на остаток своей операции на улицах, и пользуется там изрядной популярностью. Неудивительно, что не спешит с окончательным превращением...