Сюжет для Ретабло

Дежурю.
Дева, двадцать пять лет. Досье - с палец толщиной, с комплектом категории марихуана-мелкие кражи-марихуана-кокаин-проституция-героин-мелкие кражи-героин-проституция-героин-нарушения условий условного осуждения с программи и продлениями срока-героин-героин-нарушения с тюрьмой. Сплошные пропущенные судебные даты. Караул, а не досье.
Однако, последний привод - два года назад. Сейчас взята по старому делу - в системе висел ордер на арест за неявку в суд (пропущенная дата), видимо, полицейские ее где-то отыскали. Иду наверх.

Симпатичная белая девушка, ясные глаза, длинные чистые волосы, старенькие чистые джинсы, носочки, футболка с рожицей, курточка. Я видал героиновых наркоманов, так вот, это - не оно. Номер камеры правильный.
- Лиз Пемберли?
- Не, я теперь Хуарес. Замуж вышла.
- Ты знаешь, за что тебя арестовали?
- Да знаю, небось старый ордер в системе. Ой, мэм, а нельзя как-нибудь договориться, чтобы выпустили до следующей даты? А то меня ж с работы... ну, не уволят, наверное, но неудобно перед менеджером, я всегда звоню, если задерживаюсь... то есть, муж позвонил, наверняка, но если меня в тюрьме оставят, могут и уволить...
- Ого, ты работаешь? И давно?
- Уж года полтора. Меня в магазине все знают, вот я вам их телефон скажу, спросите кого хотите. Муж надоумил, говорит - сходим, говорит, в магазин на углу, он там всегда покупает хлеб и молоко, говорит, им руки нужны. Привел меня, поговорил с менеджером, ну я и осталась там, сначала продавщицей, а скоро буду сама менеджер, вот откроем в подвале второе отделение...

Слово "муж" она произносит так, как это делают некоторые девушки в России - с придыханием, чуть молитвенно. Тут я такого, пожалуй, и на встречал.

- А завязала ты как - через программу? Анонимные Наркоманы, или что?
- Да нет, как-то само. Муж не по этой части, я как-то и отвыкла...
- И давно ты в завязке?
- Да вот как стали встречаться... я и курить бросила, не тянет...
- А что так?
- Муж...
- Ругает?
- Да нет, огорчается. Пахнет ему. Я и думаю, зачем мне это надо... Вы посмотрите, он должен быть тут, в суде, в первом ряду. Меня-то арестовали рядом с домом, когда я мусор выносила, он смотрел как я иду, наверное, увидел, что меня взяли, и сверху прибежал. И полицейскими так вежливо поговорил, они ему все объяснили, там один офицер по-испански говорил. Мне офицеры сказали потом: муж тебе велел передать, что сядет с самого правого края в первом ряду, чтобы ты увидела. Он такой седой, представительный, вы его сразу увидите. Вы скажите ему: "Мария говорит ама-ама". Хорошо? Не перепутаете? Спасибо!
- Почему Мария, ты же Лиз?
- А он меня так зовет. С самого начала, вдруг как начал - Мария да Мария. А мне не жалко, пусть Мария будет, если ему нравится... я и на работе так представилась, привыкла уже...

Спускаюсь.
С самого правого края в первом ряду сидит растрепанный, действительно седой, довольно неопрятный мужик лет шестидесяти.
- Это Вы - сеньор Хуарес?
- Уыы?
- Сэр, я адвокат вашей супруги...
- Аа. Мария, Мария! - Заулыбался. Зубов тоже минимум.
- У вас найдется, чем выкупить, если потребуют залог?
Вздыхает.
- Денег нету. Но есть одолжить хентес, люди. Найду. Мария карту хочешь?
Что за черт, какую карту? А, молодец, вдобыл ее ID с работы, доказательство того, что она работает, а не бездельничает.
- Пригодится. Вы сами-то работаете?
Приосанился:
- Механик. Сорок лет скоро мастерская. С братом. И еще чинить прицепы.
- А с английским как?
- Покито. Эспаньол.
Машинально спрашиваю:
- Мария по-испански говорит?
Смеется:
- Покито-покито. Я старый, плохо слова. Учу ее испанский. Она глупый, маленький, тоже слова плохо, не.

Договорился я с прокурором, чтобы закрыли прямо на месте производством, короче. Два года ни одного привода, человек работает, жилье постоянное есть, муж вон сидит, чего полицейских отрывать от дела.
Приводят Лиз-Марию в загородку, она видит мужа в первом ряду, и начинает сдержанно лучиться. Сеньор Хуарес улыбается, как в восемнадцатом веке, одними губами, hiding his wrecked dentistry, тоже как-то весь подтягивается, и начинает отчетливо, чтобы ей из загородки было видно, как-то нижней челюстью двигать: ам, ам (тут я врубаюсь, что имелось в виду).

Ну выпустили , пара взялась за руки и ушла в закат.
А я смотрел вслед и думал - хорошо, что оба граждане. Ведь на иммиграционном интервью ни одна холера не поверила бы, что настоящие супруги.
Это, наверное, и называется профессиональной деформацией.

Посвящаю этот ретабло святому Валентину, защитнику влюбленных, благодаря покровительству которого прокурор оказался юн и щедр, а судья адекватен