В прошлые выходные у нас проходило довольно занятное событие, которое, по словам организаторов, не случается дважды в одном городе.

Lyon&Healey, один из главных создателей арф на этом берегу, периодически объезжает большие города, и устраивает концерт, куда зовет местных арфистов, и открывает showroom, где можно подергать всякие струны.



В первый вечер был концерт, где собрались все наши прекрасные девы.

Первой играла Lizary Rodriguez, дивная пламенная пуэрториканка; вылетела на сцену в алом платье и облаке жизнерадостного золотого шелеста, принесла целую кучу испанских и гватемальских современных пьес, частично написанных всякими ей одной известными талантливыми гватемалками - современных на всю голову, с подстуком под деке и всякого рода вывертами, и при этом без какофонии. Сорвала, конечно, кучу восторгов и аплодисмента. У нее довольно своеобразная техника, особенно техника снятия, руки летают как бабочки. Арфа - взрослая пышная Salzedo с огромной декой, пятью золотыми полосами, и совершенно золотым звуком.

Когда она раскланялась и слуга укатил ее арфу, на сцену вышла моя Франциска, вся в сером и черном, прямая и звенящая как шпага, со своей стройной золотой 23Е, безмолвно села к инструменту и выдала совершенно невероятного Моцарта, из тех, для которых на руках должно быть по семи пальцев. Техника у нее все-таки зашкаливает, ни одного лишнего движения - если Лизари движется всем телом, как ива, вместе с мелодией, и ей хочется подпевать, то тут сидишь и дышать боишься, тепла ни на грош, точность снайперская. Частично, конечно, это так воспринималось за счет контраста - о них двоих, как говорил Сюэ Ли, «не может быть разговора в один и тот же день». Во второй части у Франциски была ее собственная аранжировка фуги Франка Сезара (на самом деле, это дуэт, и мы с Лазом играем его в мае) - а она сделала из него некий отвал башки для двух рук. Штука очень интересная, построенная по всем законам фуги (которая, вообще говоря, не для арф задумывалась, и часть удовольствия от этого дела подобна чтению второго порядка - состоит в том, чтобы понять, как автор вывернулся и соблюл правило, не растеряв при этом ни логики, ни красоты). Народу, мне кажется, было немного "поверх головы", я сам не всегда схватывал контекст, хотя только что не с карандашом сидел.

После перерыва вышла Кристен Кенчес, скромная, в сером и с неприметной арфой, сперва с Арабеской (ну нельзя же без хоть одной Арабески и хоть одного Scintillation на арфическом концерте, в самом деле!) - но потом... потом к ней вышла скрипачка, они играли Сен-Санса, и у меня визуальный канал забил все остальные, и ужасно жаль, что нельзя было снять видео. Скрипачка была белокурая датчанка под два метра роста, тощая, сгорбленная, с хищным профилем горгульи, в нежно-розовом, телесного цвета, платье с черными колготками и черными туфлями на трехдюймовке, в каких танцуют танго (у меня такие же были) - она приняла скрипку, вывернулась, как бонсай, и заиграла, прижимая скрипку к подбородку под острым неудобным углом, и перемещаясь довольно много по сцене на полусогнутых ногах. Зрелище было совершенно невозможное, и Сен-Санс - это была Фантазия, прошу заметить, а не обычные его нежные гармоничные построения - ложился в этот образ со щелчком, как батарейка в камеру.

После вышла Фелис Померанц, наша единственная джазовая арфистка, автор множества книг с названиями вроде "Free from the page", забияка и сорвиголова, знаменитая тем, что во всех смыслах пишет поперек любой линованой бумаги иногда, правда, кажется, что нарочно сперва чертит линии. Она и тут осталась верна себе, привела саксофониста (очень классного) и перкуссиониста (который был, как мне показалось, малек не здесь, но играть это ему не мешало). Народ в зале сразу расслабился, облокотился на спинки стульев впереди, только что зажигалки не повытаскивал, чтобы махать. Франциска сидела, улыбаясь, как английская королева, и вибрируя как отпущенная тетива, потому что когда фигляр презренной пародией бесчестит Алигьери, ей нихрена не смешно. Я сам, признаться, совершенно не против occasional trips на темную сторону, и даже едва не пошел в свое время к этой Фелис в ученики, но вовремя одумался: они делают очень интересные вещи, но искажению должен быть положен предел, иначе тьма делается непроглядной эти вещи все-таки как абстрактное искусство, следует дозировать.

Вот они все, прекрасные.




Назавтра с утра всем, кто знал, куда идти, давали потрогать всяческие арфы, я конечно примчался при первой возможности. Оказалось, что привезли они не так много, зато по всему спектру: от леверсных малышей до педальной электрической (назначение которой мне непонятно до сих пор).

Из интересного: малютка Чикаго, внезапно, ужасно славная, чистый красивый тон, не понимаю, почему Франциска ругается. Серебра в ней почти нет, но арфа очень годная, очень звонкая, то что надо, например, для подростка в качестве первой педальной. На этой фотографии на ней играет бабушка на заднем плане. Мне ужасно понравилась.



Разговорился с хозяином, похвалил крошку в терминах: чего их ругают, они отличные, на что он вздохнул в ответ: ругают их старшую модель, а им уж по касательной достается. Что имеет смысл - полнострунная Чикаго (которая Chicago 40) действительно дрова оставляет желать. Чего они хотят за семнадцать тысяч, ворчал хозяин, это же то, что надо для всяких там школьных оркестров, где нет толком денег, и за арфой ни пригляда, ни ухода, ни понимания... Мне это прежде в голову не приходило, а зря - действительно, сравнивать ее с 23Е или Salvi, которые стоят вдвое, не весьма честно, и действительно, есть места, где хорошую арфу, во-первых, не могут позволить себе, во-вторых, просто погубят. Другой вопрос, что человек, который не понимает разницы или хорошо понимает, что не понимает разницы, купит именно Чикаго, а не что-то хорошее, в результате угадайте, кого будут делать больше, а кого снимут с производства...

Привезли несколько Salvi (на переднем плане на предыдущей фотографии), которых любят за спокойную надежность тона: красивая арфа, серебра никакого, отзвуки вместо резонанса. Наши 23Е в этом смысле совершенные принцессы - сегодня она ластится, осыпает тебя серебром и содрогает своды, а назавтра брякает как обиженная кастрюля и иди отсюда, чувак, я тебя не знаю. А Salvi как кассовый аппарат: сколько выдашь, столько и получишь не люблю их.


И привезли целую мне прежде неизвестную серию совершенно обалденных арф Style.

Style 30 Мahogany - прелесть, очень звонкая, очень нежная, серебра хороший минимум, тон очень сильный.




Style hundred bronze я не мог отпустить 20 минут. Совершенно потрясающий инструмент, очень глубокий звук, вся пронизанная золотом как клен по осени, самая теплая арфа, которой я когда-либо касался, выдает сразу каскад, резонирует как купол Нотр-Дам. Я нарезал около нее круги как кот вокруг клетки с попугаем, повторяя как заклятье, что две арфы одному Дэлю незачем, что у нас нет лишних тридцати тысяч, что ты, в конце концов, не свободен, дома ждет прекрасная Сильметанта, которая тебе при следующей встрече за такие расклады пальцы переломает и права будет.

Вот она, irima laurenya, на переднем плане:




На заднем плане Salvi, на вид прекрасная как серебряный рассвет над Альквалондэ, а внутри пустая как консервная банка, привязанная к кошачьему хвосту.

Особо были выставлены Style 2000 charcoal electric - звук отличный, заткнуть невозможно, зачем в мире нужна педальная электроарфа, не понимаю до сих пор. Их же леверсная двадцатиструнная крошка, вроде той, что у Хэлависы и у Harp Twins, по крайней мере, понятна - с нею прыгают по сцене и вторят электрогитаре и если меня когда-нибудь занесет в рок-группу, непременно такую куплю.

А вечером был концерт Джулии Филипс, на который я, как профессор Преображенский, успел только ко второму отделению (на те самые пресловутые Scintillation) - но это была уже тоска смертная спокойная, преисполненная достоинства классика, что по части манеры исполнения, что по аранжировке.

В целом это было прекрасно, тихо надеюсь, что правило насчет "никогда второй раз в одном городе" это не гейс - очень хотелось бы видеть их снова. Если в вашем городе такое случится, рекомендую - это бесплатно, и довольно занятно даже для тех, кто сам не арфист.