- Мне кажется, вся эта твоя затея слишком сложна... они бы не посмели поднять руку на наследника герцога.
- Нет, конечно. Он бы умер, поев вареных угрей. Или несчастный случай на охоте... я не готова была рисковать, брат все же еще слишком молод.
- А где он сейчас?
- В лесу у Камильды. Она кормит его неотравленной едой и сказками про сияющий остров, а я могу еще некоторое время, вместо того, чтобы дрожать над ним каждую минуту, заниматься делом. Поэтому давай к делу. Ты выйдешь на второй зов. Не на первый, это важно - напряжение должно достичь наивысшей точки, он должен думать, что всё идет по плану. Выплывешь в своей лодке, лебедей приманишь хлебом, помнишь, как мы тогда на озере? Ты должен громко - это очень важно! - объявить, что выступишь на мою защиту. Я брошусь тебе в ноги с криком: я твоя! Ты ответишь, что берешь меня в жены при условии, что я никогда не спрошу, кто ты и откуда. Помни, нужно говорить громко: король должен слышать это обязательно; вообще, чем больше народу услышит, тем лучше.
- Ты думаешь, они ничего не заподозрят?
- Не успеют, если мы все сделаем быстро, не дав им опомниться. А после вы вступите в поединок. Постарайся не убить его, если сможешь, но, прошу тебя, не рискуй - твоя безопасность важнее.
- Почему?
- Потому, что я не хочу, чтобы ты погиб за меня в божьем суде, а меня сожгли на костре как братоубийцу. Я хочу, чтобы ты победил, и мы поженились в лучшей церкви города...
- Любимая...
- Не отвлекайся. Как ты думаешь, почему я тебя выбрала?
- Потому, что я молод, силён, красив, и люблю тебя больше жизни.
- Это резоны девушки, а теперь приведи мне резоны герцогини.
- Потому, что я лучший мечник округи.
- Верно. Ты справишься с ним безо всяких затруднений. Он так себе воин, и затеял этот суд божий просто потому, что точно знает, что никто в Брабанте не станет с ним связываться. Держи.
- Бррр, ну и запах. Что это, яд?
- Еще не хватало. Это краска, какой итальянки золотят волосы. Ты должен намазать ею свои, и посидеть на солнце, чтобы она закрепилась. Она не очень долговечна, но нам надолго и не нужно.
- Не знал, что тебе нравятся золотые волосы.
- Мне - не весьма, но вот горожане будут в восторге. С белым плащом ты будешь распространять вокруг себя сияние безо всякого волшебства. К тому же, так тебя труднее будет узнать потом.
- А что будет потом? Ты не хочешь, чтобы я убил его...
- Конечно. Сверкающий меч небесного воина не должен быть обагрен кровью любимого народом правителя. Ты пощадишь его, и он будет опозорен.
- Так...
- Они с женой так просто не сдадутся, но у них не будет никакого иного оружия, кроме знания о том, что я не должна раскрыть твою тайну. Я, как известно, экзальтированная дурочка. Они попытаются заронить мне в сердце сомнение. Я сделаю вид, что колеблюсь...
- Подожди... послушай... если все выйдет по твоему плану, мы поженимся, ты наследница... почему мы не можем просто жить долго и счастливо?
- Потому что, во-первых, король тотчас велит тебе возглавить ополчение против этих проклятых венгерских варваров, и у тебя не будет ни единой причины отказаться. А даже если бы не это, нашей счастливой жизни я даю несколько месяцев, а после станет ясно, что небесный воин ест, спит и оправляется как прочие смертные, ты где-нибудь проговоришься, не выдержишь роли, и тогда уже гореть нам обоим... представь себе нас, привязанных с разных сторон к столбу, ты смотришь мне в глаза, чувствуешь движение младенца в моем чреве, а бревна уже тлеют...
- Замолчи, умоляю тебя... как тебе только в голову приходят такие ужасы...
- У меня это с детства. Однажды так получилось, что меня собирались послать в погреб за вином, и... после расскажу, у нас мало времени. Итак, самое опасное - это брачная ночь.
- Почему?
- Потому, что Тельрамунд не может допустить консуммации нашего брака.
- Допустить чего?
- Нельзя, чтобы мы с тобой успели, с благословения священника, сделать то, что делали полчаса тому назад. Иначе до конца дней на Тельрамунда из-за каждого куста станут лезть подлинные дети небесного воина и герцогини, чудом спасшиеся от гибели. Но он никому не сможет доверить это. Ему самому придется заявиться в опочивальню с обнаженным мечом - и вот тогда ты убьешь его. И назавтра мы предстанем перед королем, ты с горестным видом откажешься возглавить ополчение, признаешься в убийстве того, кто вторгся в наши покои, прилюдно объявишь свое имя, и с сокрушенным сердцем войдешь на свой челн. Я издам страшный крик, такой, что все обернутся ко мне, и рухну замертво - это время понадобится тебе, чтобы наклониться к лодке и принять оттуда брата. Ты покажешь его народу, обо мне все забудут, когда он сойдет на берег. А после он падет в мои объятия, а ты отправишься прочь в затянутый облаками горизонт. И в лес к Камильде. Отоспишься, придешь в себя, смоешь с волос краску - и неспешно вернешься.
- Но не боишься ли ты мести Ортруды?
- Что ты, нет. Когда ее муж будет убит, она умрет от горя.
- Ты полагаешь?
- У меня предчувствие. И очень хорошая аптечка. В конце концов, они первые начали... а потом ты вернешься, послушаешь, распахнув глаза, обо всех чудесах, случившихся, пока ты был в разъездах, и никто ничего не узнает. Годфри будет спокойно подрастать, возьмет тебя в оруженосцы, после сделает рыцарем, ты оглянуться не успеешь, как дослужишься до начальника стражи...
- А ты?
- А я поставлю тебя сторожить свои покои по ночам. Греха никакого, свадьба-то у нас с тобой будет самая настоящая. А потом, лет через десять, когда Годфри примет у меня бразды правления, выйду еще раз за тебя замуж, увезу в дальний замок и нарожаю тебе сопляков один другого голосистее. Но это после. Ты все понял?
- Да, любимая. Только повтори мне еще несколько раз мое новое имя. Там нужно в середине "ра" или лучше не надо?